ЦНМТ: прогресс в области эндоскопии

  • 14 декабря 2016, 16:20

На данный момент существует серьезная проблема в диагностике рака на ранней стадии – недостаточная квалификация врачей, плохое оборудование и нежелание человека проходить осмотр у специалистов. 9 декабря в ЦНМТ прошел мастер-класс «Современные эндоскопические методы лечения образований верхнего отдела ЖКТ». Эндоскописты рассказали о том, почему нужно искать рак даже там, где его нет, как связь между диагностом и морфологом спасает жизни, и какую помощь могут оказать специалисты клиники ЦНМТ.

Центр новых медицинских технологий – это один их редких примеров, когда в одной клинике объединяются два начала: практическая медицина и современная наука. Сегодня здесь выполняется более 600 видов исследований лабораторной, функциональной, эндоскопической и УЗИ-диагностики. Мастер-класс, который был организован ЦНМТ 9 декабря, был посвящен эндоскопическому направлению и собрал профессионалов в этой области – в программе мероприятия были доклады и видеотрансляции из операционной. Открыл конференцию заместитель директора ИХБФМ СО РАН, заслуженный врач РФ, хирург, врач высшей категории, доктор медицинских наук, профессорШевела Андрей Иванович.

 

Руководитель отдела эндоскопии Московского клинического научного Центра, доктор медицинских наук Шишин Кирилл Вячеславович рассказал о «Современных подходах в диагностике и лечении пищевода Барретта». Пищевод Барретта – это состояние пищевода, при котором в эпителиальной выстилке слизистой оболочки обнаруживается нехарактерный для нормы цилиндрический эпителий вместо плоского многослойного. Синдром Барретта рассматривается как предраковое состояние, и на сегодняшний день специалисты видят проблему в том, что его трудно диагностировать на ранней стадии, когда человека еще можно вылечить эндоскопическим (малоинвазивным) методом.

Профессор Шишин К.В. выделил основные факторы риска развития пищевода Барретта: возраст старше 50 лет, хронический желудочно-пищеводный рефлюкс, аксиальная диафрагмальная грыжа, абдоминальное ожирение, курение.

Но, как отметил Виталий Геннадьевич Куликов, кандидат медицинских наук, заведующий отделением амбулаторной хирургии ЦНМТ, эндоскопист, данный «портрет» — скорее, образ типичного пациента с пищеводом Барретта, но всегда есть исключения. «Конечно, во многом от того, какой образ жизни вы ведете, много ли в ней стресса, никотина и алкоголя, фастфуда, зависит развитие различных болезней, и пищевод Барретта в том числе. Но есть и провоцирующие факторы, а есть генетическая предрасположенность, аутоиммунные процессы. Вам никто не ответит, почему люди болеют раком. Просто срабатывает механизм. Коварство этой болезни в том, что она не возникает за один год. Это длительный процесс. Рак желудка развивается в течение трех-четырех лет».

«Наша задача постоянно совершенствовать технологии, искать новые пути в диагностике подобных заболеваний на ранней стадии, когда пациенту нужно будет просто пройти эндоскопическое лечение. Недавно мы получили патент на инновационный способ диагностики предраковых состояний: "Способ оценки состояния дистального отдела пищевода после проведенного лечения".

 

Мы можем оценить эффективность эндоскопических методов лечения при пищеводе Барретта, при грыже пищеводного отверстия диафрагмы (в 90 % пищевод Барретта возникает на ее фоне). Мы набрали большую статистику по пациентам с данным заболеванием: проводили эндоскопические измерения (каждый миллиметр эпителия), смотрели, в какой период пациенту показано оперативное хирургическое лечение, а в каком случае достаточно малоинвазивного лечения, изучали процесс восстановления. В этой работе мы объединили все существующие на данный момент методы диагностики и можем с уверенностью говорить об эффективности такого всестороннего анализа».

 

«Как говорил мой коллега К.В. Шишин, мало правильно и на ранней стадии поставить диагноз «онкология», любое эндоскопическое отделение в любой клинике должно иметь связь с высококвалифицированным морфологом, хирургом-онкологом. Географически, как правило, это два разных места, но связь между специалистами должна быть тесная. Объясню почему. Мы в ЦНМТ занимаемся диагностикой и эндоскопическим лечением (работаем с пищеводом Барретта с легкой степенью дисплазии). Но если у нас появились подозрения, что степень дисплазии серьезнее или что это уже кишечная метаплазия, у нас есть возможность взять биопсию, получить заключение морфолога, и, если он поставит пациенту онкологию, тут же передать его в руки хирургам. Мы не имеем права медлить, и мы обязаны как можно быстрее перевести пациента на следующий этап — в руки опытным онкологам, чтобы он своевременно получил необходимую помощь».

«В диагнозе морфолога мы должны быть полностью уверены. Потому что именно от его заключения зависит дальнейший сценарий. Мы много лет работаем с признанным экспертом в этой области — Дмитрием Вильевичем Морозовым. В его диагнозе мы уверены на 100 %. Дальше у нас должен быть выход на хирургов. Он у нас тоже есть. Мы тесно работаем с заведующим онкологическим отделением № 2 ГБУЗ НСО «Городская клиническая больница № 1», врачом-онкологом высшей квалификационной категории Андреем Викторовичем Соколовым. Сотрудничаем с рентгенологами и радиологами клиники Мешалкина, с заведующим областным онкологическим диспансером Новосибирской области Сергеем Васильевичем Сидоровым».

«На сегодняшний день, и это, повторюсь, очень важно, мы знаем следующий шаг, который нужно сделать, следующий этап — куда пациент пойдет дальше. Наши пациенты не теряются, мы их направляем. Мы отдаем пациента в надежные руки и уверены, что он получит то лечение, которое необходимо при его заболевании».

«В России практически 100 % запущенных случаев онкологии — это рак толстой кишки. Чуть меньше, 95 % — это рак желудка. Проблема с этой формой рака в том, что диагностировать ее на ранней стадии очень трудно. Знаете, как измерить квалификацию врача-эндоскописта? Посчитать, сколько случаев онкологии in situ он выявит за год. Не запущенных форм, а в его начальных стадиях, когда проблему можно решить малоинвазивным способом. Чем больше таких случаев в его практике за год, тем выше его ранг. Первое, что должен делать эндоскопист: ежедневно находиться в поиске, знать все морфологические формы и уметь их интерпретировать, уметь заподозрить рак. Второе — у него должно быть высокотехнологичное оборудование, которое поможет видеть. Когда к нам приходят пациенты, мы в первую очередь смотрим наличие опухоли, если у нас нет сомнений, то дальше мы уже занимаемся «философией»: смотрим функциональные расстройства, подозрения на паразитоз, хеликобактер и др. Но вопрос, который в первую очередь волнует пациента и на который мы должны ответить сразу: есть опухоль или нет. Мы можем провести подобную диагностику».

«Если перед нами неонкологические проблемы, то мы их решаем в ЦНМТ. Все известные на сегодняшний день эндоскопические процедуры мы проводим не выходя из нашего кабинета. Эндоскопическая резекция слизистой, эндоскопическая полипэктомия любой степени сложности — все прогрессивное, что есть на сегодняшний день в мире, представлено в ЦНМТ. Кто в группе риска развития онкологии, сказать наверняка нельзя, но чтобы больше знать о своем здоровье, нужно просто приходить и проверяться».